Кромка

На круг ложится ком — тяжёлый, неприметный. В нём дождь ещё не кончился. Вода темнеет под ногтями, и ладони не форму ищут — равновесие. Чуть сильнее нажмёшь — и горло чаши уходит набок. Отпустишь раньше — край поползёт, как берег после ливня. Глина слушает всю руку, даже то, о чём рука молчит. Мастер останавливает круг. В мастерской слышны часы за стенкой, где соседка ставит чайник на огонь. Пальцем, обёрнутым мокрой тряпкой, он снимает острую кромку — здесь будут чьи-то губы. Потом огонь. Потом остывший сумрак. Чаша выйдет чуть темней, чем он хотел, с потёком синего у ручки. Он повертит её перед окном и поставит к тем, что можно отдавать. А глина, срезанная с донца, всю ночь лежит под влажным полотном. В ней снова собирается вода.